04.10.18. Заметка от ополченца с позывным "Патрик".

04.10.2018 15:30 / Сводки от ополчения Новороссии

ПОЛЕВЫЕ ЗАМЕТКИ. Ситуация оживилась, когда укропы произвели ротацию, и против нас встала орда свежих, энергичных и мотивированных небратьев. Эти значительно усилили обстрелы, так что стало перепадать и нашей невзрачной позиции.
В первое же утро, корректируясь с коптера, очень кучно и точно накидали 82-х мин. Одна из них угодила в край отхожего места, так что если бы кому-то посчастливилось справлять в тот момент нужду, ему пришлось бы предстать пред Господом в столь неудобном положении. Я бы посчитал, что такой человек, должно быть, весьма тяжко согрешил при жизни.
А если бы мина была несколько точнее, то сама выгребная яма взлетела бы на воздух, и вся позиция была бы ужасно осквернена. Для нас это кошмар не меньший, чем попадание 120-й.

В какие-то моменты стрельба укропов сливалась в сплошной хор, били со всех позиций, и в какой-то момент мы стали отвечать им тем же. Узкое поле, разделяющее нас и противника все звенело и стонало из-за сотен разнокалиберных пуль, наполняющих воздух. В этой симфонии то вступали, то затихали разные огневые точки, дальние и ближние. Хлопали гранаты, дымилась за растерзанными посадками подожженная трава. Весь наш участок фронта участвовал в этой злой и смертельной, но захватывающей игре, фонтанирующей волнами адреналина, феерией боевого задора. Потерь мы, слава Богу, не понесли, и можно предположить, что противник тоже.
Главная задача, которую мы в результате решили, это демонстрация противнику нашей решительности и готовности принять брошенный вызов.
Впрочем, мы могли оценить и то, как точно работают укропы по нашим точкам, чем мы похвастаться могли далеко не всегда. Едва отработав по вражеской позиции, мне приходилось быстро скрываться за бруствером. Противник огрызался практически сразу, посекая деревья у меня над головой, осыпая срезанными ветками. Чтобы снова открыть огонь, я должен был выжидать когда внимание вражеского стрелка переключится на нашего пулеметчика.

Каждый вечер укропы заводили на своей стороне неизменную шарманку, включали музыку, в заверешении которой всегда играл украинский гимн. Сложно было считать сие психологическим воздействием, потому как песни Софии Ротару вряд ли могли нас деморализовать. Скорее укропы пытались продемонстрировать нам, что им на фронте весело и не страшно. Но такое веселье и бесстрашие противника было нам только на руку. Чем самоувереннее укроп, чем презрительнее относится к нам, полагая что здесь стоят сплошь малочисленные маргиналы-ополченцы, тем он вернее найдет свою смерть, столкнувшись с реальностью. Нам чужда его глупая бравада, его пьяные вопли и песни, мы не развешиваем флаги над позициями, и не кричим оскорблений. Наши посадки отвечают мрачным молчанием, леденящей кровь тишиной, пока вдруг не запахнет смертью и не грянет наш подлинный гимн - рокот наведенного Утёса.

Уже в конце недели, история петуха-пулеметчика, которого мы долгое время не могли покарать, завершилась. Я как раз стоял на часах в тот момент, когда фронт снова оживился, и в вечерних сумерках загорелись огненные трассы обстрелов. Не остался в стороне и наш визави, начав работать яркими прочерками по одной из наших позиций. Теперь определить его местоположение не составило труда.
Я тут же проинформировал о своем наблюдении нашего пулеметчика, парня, управляющегося с ПК поистине виртуозно, и меньше чем через минуту тот открыл огонь по укропу. Трассеры заструились к точке противника, словно притянутые магнитом, наполнили скрытую за посадкой позицию зловещим багровым пламенем, и в этом пламени закончилась история легендарного снайпера-пулеметчика, известного так же под именем петух. Разумеется скоро его заменит кто-то другой, и даже называть его мы будем точно так же, но первый подстреленный петух, как первая любовь, уже не забудется никогда.
По тапику из штаба передали благодарность за эффективную и своевременную работу. Мы в самом деле оказались большими молодцами.

После столь удачной работы расстрелянная нами позиция больше не подавала признаков жизни. И даже свою музыку укропы больше не ставили. Впрочем, мы не были столь наивны, чтобы считать подобное затишье удачей.